Тело поезда готово — теперь можно дышать
Четыре кузова сварены, покрашены. Вот и всё. Но попробуй пересказать это другу — и поймёшь, как странно звучит «всё». Неделю назад это был лист металла, лежащий в цеху. Сегодня — вагон. Вагон, в который хочется заглянуть, а не просто нарисовать в презентации. Савельев собрал совещание, Никитин на борт залез. Не для фото, не для галочки — для того, чтобы убедиться: железо есть. Ну, и для того, чтобы нам было что обсудить за ужином.Я помню, как первый раз видел макет ВСМ. Красивый, гладкий, ничего не говорящий. А тут — сварочные швы, краска, потёртые края. Когда абстракция наконец обретает запах металла и гудит при нагреве на солнце, что-то внутри сдвигается. Не столько в мозгу, сколько где-то в грудной клетке.
Что дальше?
По скорости — проект ВСМ себя не хвалит. Но и не врёт. Савельев не привык проводить совещания в пустых кабинетах. За каждым его звонком — конкретный блок, который буксует, и конкретное решение, как его разогнать. Пусть иногда это выглядит как «семь шагов вперёд, пять назад», но движение есть.
Сколько ещё вагонов понадобится, пока человек сядет в кресло и через два часа увидит за окном не поле, а крыши Петербурга? Честный ответ — я не знаю. Цифры пока в черновике. Но ощущение уже другое. Первый кузов — это не «когда начнётся». Это «уже пошло, не останавливайся».
- Сварка и окраска четырёх вагонов — факт, а не план;
- Савельев на месте — значит, вопрос серьёзный;
- Никитин тоже заглянул — значит, не для камер;
- Проект ВСМ — не на бумаге, а в цеху.
Остальное — ожидание. Но какое ожидание? Не то, в которое веришь на слово. То, которое считаешь вагонами.
