Москва, которая не спала
Лето. Олимпиада через несколько дней. Город на последнем выдохе перед парадом — вот что это было, если честно. Проверки, досмотры, чужие сумки, чужие лица — что-то среднее между пограничным контролем и экзаменом, который сдаются все, но никто не уверен, что сдан. Вокзалы гудели так, что уши закладывало. Милиция тащила людей с улиц — терпеливо, методично, как стряхивают пыль с ковра. Хлорка из бассейнов, бензин из зажигалок, и ещё что-то — тревога, её уже не замаскируешь.
А в этом кипятке, в этом самом булькающем котле — сидел человек. Человек, которому давно, давно не стоило ехать к живым женщинам. Безмятежный. Спокойный. Как будто собирался к тёще на обед.
Вагон №7 — комната, в которую никто не входил утром
Утро следующего дня? Слово «утро» здесь — ложь. Утро не наступило. Оно пришло с мясом на руках и с глазами людей, которые потом не смогли закрыть собственные. Вагон седьмой перестал быть вагоном. Он стал чем-то вроде сцены, только без музыки и без фальшивых слёз.
Рассказывали потом, что воздух там сгустился. Запах — какой запах? — стоял такой, что никакая тряпка не поможет, никакой одеколон не заглушит. Один из выживших months потом не мог смотреть на белое. Простыня на стуле — и рефлекс, от которого ничего не спасало.
Адрес Пугачёвой в кармане убийцы
Но вот что кольнуло по-настоящему. Зачем «Бешеный» тащился на этом поезде? Москва — хоть разворачивайся, хоть топай — десятки возможностей, десятки улиц. Но нет. В блокноте, в записке, в каком-то бумажном куске — адрес Аллы Пугачёвой. Цель выверенная. Почти хирургическая. Маньяческая, если хочешь.
Он рвался к ней — поезда, рельсы, ночи, всё равно что — как нить, которая не знает, что её уже держат. Москва проверяла, вычищала, допрашивала — но этого, конкретно этого, пропустила. И он сделал то, что сделал, на скорости, которая перевалила за сотню. Навстречу Олимпиаде. Навстречу телу.
До Олимпиады-80 оставались дни. Считаные. Дни, которые должны были пахнуть хризантемами и рекордами. Вместо этого город получил ещё одну историю — в которой спорт, праздник и человек, способный на то, что он сделал, стояли на одной платформе. И ждали своего поезда.
