Фрязино. Вечер. Ярославское направление. Электричка ползёт в Москву — почти пустая, почти. На крыше — человек. Тело. Не живое. Крик не было, голоса нет, даже дыхания, кажется, нет. Только железо гудит, ветер мутит, а свет майский зачем-то ослепляет — яркий, как будто он сам не в курсе, что здесь что-то не так.
Работники станции нашли его. И знаете, что самое страшное? Не сам факт. А то, как легко — отвёл взгляд на секунду, посмотрел — и всё. Граница между утром, когда кто-то ещё бежал куда-то, и бетоном, который ничего больше не слышит, оказалась тоньше, чем лист бумаги.
Кто это был
Подросток. Точнее — предположительно подросток. Сякнуло. Проехать на крыше встречного вагона, взобраться наверх на стоящий — и вот тебе вместо завтрашнего дня пункт «конец». Ему ещё и решать нечего, как прожить одну минуту, а он уже эту минуту не прожил. Просто — не прожил.
И почему-то это не удивляет
Нет, ну правда — в чем тут удивляться? Мальчишки, им тесно в подъездах, тесно в школах, тесно в квартирах, где телевизор и тишина. Крыша вагона — единственная точка, где в этом ритме электрички есть секунда полёта. Но полёт одноразовый, и никто ему этого не объяснял.
Почему это вообще происходит
Зацеперы — не какой-то особый вид, не муравьи, не грибы. Это просто дети, которым нечего делать. В прямом смысле — нечего. Не от скуки, нет. От отсутствия всего, ради чего можно было бы хоть что-то тянуть.
К рельсам это имеет отношение? К ветру? К поезду, который ехал по расписанию? Каждому — ровно ноль. К системе — всё. К той, которая замечает таких детей только когда становится поздно. А Ярославское направление — переполненный маршрут, и станции вроде Фрязино стали перевалочными точками, где можно пересесть, а можно — не вернуться.
Что дальше
Полиция будет разбираться. Как попал на крышу. Почему поезда бегают дальше, не проверяя, что сверху что-то изменилось. Каким образом он вообще проскочил мимо. Это будут версии, свидетели, протоколы, формулировки.
Но давайте без иллюзий — ответы эти уже никого не спасут. Под металлической крышей лежит не строчка в отчёте. Там было чьё-то утро, чья-то кто-то, чья-то жизнь, которая не дотянулась до Москвы. И электричка это продолжила. Как будто ничего.
